Для настоящего обзора у авторского коллектива есть два повода. Первый – календарный. Весна на улице, с крыш на граждан угрожающе ощурились «сосули», дети упорно катаются с горки, поднимая фонтаны брызг, а бухгалтерши в люрексе потащили дежурные букеты из офисов домой. Март.
Второй повод – тоже мартовский. И пивной. А, именно – «Степан Разин» возвращает на рынок «Мартовское пиво». (Заметьте, какая удачная подводка).
Авторский коллектив данное пиво уже попробовал, мало того, скромно поучаствовал в церемонии представления. А интернет уже переживает дискуссию из разряда «то самое или не то самое». Стоит заметить, что подобные вялотекущие дискуссии ведутся практически вокруг любого сорта, начиная с какого-нибудь «Ухаревского суперживого особого сверхчешского жатецкого» и заканчивая Westvleteren 12. И алкаши на завалинке, и монахи Sint-Sixtusabdij van Westvleteren разделяются на две одинаковые примерно группы, и до нас доносится: «то» – «не то», «вы, молодой человек, возможно не помните», «да я в твои годы…», и прочее и прочее.
Как всегда, начнем с лохматой истории. И углубимся в те далекие времена, когда производство пива было сезонным. Летом варить пиво не представлялось возможным – слишком велика вероятность заражения сусла. В Германии пивоваренный сезон был закреплен законодательно, у нас – «рекомендательно».
Мартовское пиво было последней варкой сезона, хранилось, как правило, в леднике. Дотошные немцы устраивали над ледниками или около подвалов сады, высаживая деревья с широкими листьями, чтобы те давали больше тени. Отсюда, кстати, говорят, что пошла традиция «биргарденов».
Когда мартовское выделилось как особый стиль? Зануда Рон Паттинсон упоминает немецкую книгу, датируемую 1581 годом, кстати, «марцен» там называется еще и Sommer Byer. Между тем, мартовское пиво упоминается и в памятнике русской культуры – «Домострое». Вот как звучит этот абзац в Сильвестровской редакции:
«А коли одинакои человек а не богатои и запасистои держит про гость пивцо в запасе переварки на марте сварив ячнои и подсытив, а обычное пивцо есть же, а медку разсытить к празнику и вдаль поблюдет в леду засечено медок и мартовское пивцо».
«Домострой», как все мы помним, возник в XV в. в среде богатого новгородского боярства и купечества, а авторство окончательного текста связывают с именем сподвижника и наставника Ивана Грозного благовещенского иерея Сильвестра (XVI в).
Что русскому хорошо, то и немцу неплохо, когда речь идет о пиве. И те, и другие говорят о длительной выдержке.
Дальнейшее промышленное развитие в Германии сорт получил в XIX веке. Цвет данного пива, поначалу темный, к концу века варьировался у разных пивоварен от «темно-оранжевого» до «камышового». Безусловно, пиво было крепким и хорошо захмеленным, но очень легко пьющимся, по отношению к нему немцы употребляли слово «Suffig», то есть «до опасного питкое». Именно в таком ключе пиво упоминается в книге «German life and manners as seen in Saxony at the present day» (London, 1865).
Но вернемся к цвету. «Marzenbier is usually paler than the standard dark Schankbier and Lagerbier» («Мартовское пиво обычно светлее, чем стандартные темные Schankbier and Lagerbier»), говорит нам обзор немецкого пива 1915 года.
Итак, мартовское варилось в марте (кто бы мог подумать?), вернее, до апреля, выстаивалось, и употреблялось уже осенью. С конца XIX века марцен стал «официальным пивом» Октоберфеста. Цвет его – «светлее темного, темнее светлого».
Развитие холодильной промышленности положило конец сезонности, но традиции остаются.
Ну, и чтобы закрыть вопрос с «авторством» Антуана Дреера. Никакого мартовского он, конечно же, не изобретал. Его Schwechater «повинен», скорее, в изменении цвета пива, не более того.
Теперь – обратно в Россию. Начало промышленного производства мартовского пива на Калинкинского пиво-медоваренном товариществеотносят к 1862 году. На мощностях товарищества уже с конца тридцатых годов начали делать пиво «по баварскому образцу», и, увы и ах для любителей элей, «новинка» завоевала публику, мода на варку «на английский манер» стала угасать….
Первая реклама «Мартовского» пива относится к 1862 году, а сорт, в промышленном масштабе – не только от «Калинкина» – стал одним из самых распространенных сортов пива в Российской Империи. Российское мартовское тогда было темнее своих немецких сородичей..
После революции «темнота» мартовского была закреплена стандартами. ОБЩЕСОЮЗНЫЙ СТАНДАРТ, утвержденный 17/III 1938 г, относит Мартовское к темным сортам и указывает на плотность в 14,5%. Вкус описывается как «слегка сладковатый с сильным солодовым ароматом». Цвет светлее портера.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЩЕСОЮЗНЫЙ СТАНДАРТ от 29/XII 1946 г. говорит о том, что у «Мартовского» должен быть «слегка сладковатый вкус и ясно выраженный солодовый аромат». Характеристики – 3.8 на 14.5 (здесь и далее при выдержках из стандартов алкоголь указан в весовых единицах). Все характеристики повторяются в стандартах 1956, 1969 и 1978 года, и в РТУ РСФСР 197-61.
«Того самого» «мартовского» досконально авторский коллектив не помнит. В воспоминаниях остается ощущение корочки и изюма, а также тот факт, что если была возможность, то «Мартовское» мы по возможности пили из стаканов, а не хлестали прямо из бутылки.
Настали, как принято говорить у сурковской пропаганды, «лихие 90-е». Часть заводов пошла по пути реконструкции, «Степан Разин» выбрал стратегию «мы сохранили для вас вкус пива» и продолжал делать «те самые» сорта.
Менялись этикетки, менялись собственники, менялось наименование, сорт, как говорят, оставался прежним. Хотя, конечно, и тогда говорили про «не то» и про «уж я-то помню».
Авторский коллектив помнит «Мартовское» конца 90-х. Ощущение легкой карамели, бородинского хлеба, и мягкое завершение. Хотя, к стыду своему, авторский коллектив в те времена предпочитал вермуты и красное вино. Сколько времени было потрачено впустую!
После того, как «Степан Разин» стал принадлежать «большим», акцент был сделан на массовые сорта. Прекратили выпускать и «Мартовское».
Но в этом году этот сорт снова запустили, стремясь воссоздать «тот самый вкус».
Занудный авторский коллектив докопался до технологов. Рецепт, все же, слегка изменен – стало больше карамельного солода и чуть больше жженки за счет уменьшения количества солода темного.
Итак, бутылка перед нами.
Первое ощущение – в цвет «не попали». «То самое» было чуть светлее, здесь можно говорить о темно-камышовом цвете, «то самое» было ближе к медному.
В аромате отчетлива карамель и черный хлеб. Во вкусе – карамель, ириски, бородинский хлеб, завершение мягкое, послевкусие – борьба кислинки и карамели. На взгляд авторского коллектива, пиво слегка перекарбонизовано.
Общее впечатление – очень достойно. Надо посмотреть, в какую ценовую категорию его поставят, если и правда в средний сегмент, то, может, появится еще одно «темное на каждый день».
Теперь – главный вопрос. «То или не то»? На наш взгляд, общее ощущение «того» осталось. Детали, увы, увы, скрыты под толщей памяти. Если б тогда мы пили больше пива, если бы раньше начали вести записи…
